Родилась 28 февраля 1939 года
Отец погиб февраля 1940 года на финской воине. Мама, Ольга Степановна, стала вдовой в двадцать два года. Для неё это был ужасный удар. Государство назначило ей пенсию для воспитания меня, а также выделило курортную путёвку в Ялту, так как у мамы была депрессия. Я в это время была оставлена у моего дяди Максимова Григория Степановича и его жены Марии Леонтьевны. Они так ко мне привыкли, что когда у них родилась девочка, то её назвали Надей, как меня.
Однако, как мы знаем, 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война. Немцы подходили к Москве. Были налёты на Москву и Подмосковье. Город Наро-Фоминск тоже бомбили, всё кругом горело и рушилось. Наших родных, живших в Наро-Фоминске, выгнали из своих домов и погнали в Германию.
Наш дом находился в военном городке и попал под бомбёжку. Жён офицеров с детьми успели эвакуировать. Маму и меня отправили в Ульяновск. Имущества было немного: документы, чемодан с одеждой, одеяло, чтобы укрывать меня, так как мне было всего два года. Добирались в теплушках, где не было ни скамеек, ни стола. Спали все на полу, на соломе, накрывались чем могли. Есть было нечего, поэтому во время стоянок поезда люди рвали в поле что было и тем питались.
Доехали до Ульяновска только через три месяца. Нам дали жильё практически в неотапливаемом доме, сделанном из досок. Мебели тоже не было. Дров тоже было мало, находили с трудом. Печка-буржуйка плохо спасала от холода: пока топится - тепло, перестаёт топиться - холодно.
Осенью и зимой просыпаясь утром, чувствовали иней на лице, одеяле, одежде. Но все люди помогали друг другу.
Мы, дети, круглосуточно находились в яслях, а затем в детском саду. Родителей видели примерно раз в месяц. Мамы, навещая нас, приносили немного еды, сохранённой от своих обедов на заводе.
Мне было уже четыре года, когда мама меня водила в музей В.И. Ленина в Ульяновске. Я запомнила эту экскурсию.
Наступил 1944 год. Мы приехали, но обнаружили, что нашего дома нет, имущества нет. По возвращении остановились у жены дядюшки (дядя был на фронте). Их дом был сожжён, и семью поселили в разбомблённый сельмаг, в котором пол бетонный, постелить нечего, накрыться нечем, ночью по нам бегают крысы. Однако наши мамы не унывали, жили дружно, помогали друг другу как могли. В эту зиму, 1945 года, мама отправила меня под Рузу к дедушке Титу.
Маме дали работу в военном городке и восьмиметровую комнату в коммуналке с удобствами во дворе.
Итак, я снова возвращаюсь к своим воспоминаниям. Перед тем, когда я стала жить в деревне Берёзки в семье дедушки Тита, произошло страшное горе. Его двое сыновей одиннадцати-двенадцати лет зимой поехали на лыжах в лес за хворостом и подорвались на минах, которые остались под снегом. Дети погибли. Это был удар для всех родных.
Однако на этом несчастья не закончились. Летом 1946 года мой двоюродный брат, которому было десять лет, в лесу под деревней Любаново вместе с другими мальчишками нашли снаряд и бросили его в костёр ради любопытства... Это привело к трагедии, дети получили ранения: один из мальчиков потерял зрение, а мой брат Максимов Толя потерял руку (он дожил до семидесяти лет). Мне было семь лет, я очень жалела Толика, а мама очень сильно переживала.
Я хорошо запомнила 9 мая 1945 года, хотя была ещё слишком мала, ходила в садик. Взрослые вдруг заговорили: «Война кончилась, война кончилась». Все обнимались и целовались.
Кантемировская дивизия возвращалась в городок. Так как жилья для офицеров в городке не было, то офицеры становились на постой у гражданского населения. Так в нашей комнатке появился дядя Саша. По метрикам имя его Спиридон. В марте 1946 года мама вышла за него замуж.
